(no subject)

[e_mir]

Не помню, было ли у Лема на эту тему - но что-то похожее было точно.

А, точно. Была там у него в "Кибериаде" субстанция, которая делала половой акт болезненным и неприятным.

Это, признаться, мне интересным не кажется, а вот попробовать лекарство, которое бы временно отключило бы все сексуальные мотивы и мотивации - я бы хотел. Любопытно поглядеть на мир глазами этакого бесполого существа.

Update: Я не говорю о простом нежелании секса. Это вполне себе бывает, я говорю о более широком понятии - о вычеркивании из взгляда на мир ВСЕХ сексуальных мотивов.

Comments

[sumlenny.livejournal.com]

думаю, можно подобрать гормональный коктейль, который бы глушил мужские (женские) гормоны.

[e_mir]

Ну, это все же не совсем то. Я имел в виду более глубокое "глушение".

[sumlenny.livejournal.com]

тогда ничего, кроме кастрации, не придумали. Но это не временное. И, кстати, не факт, что заглушит социальные мотивы.

[n1033.livejournal.com]

Думаю, не сможет заглушить и ряд психологических мотивов. Психика динамична, но не настолько же...

[e_mir]

Кастрация тоже несколько не то. Во первых - это поезд в один, простите за дурной каламбур - конец. Во вторых - в социальном плане это ничего не изменит.

[sumlenny.livejournal.com]

тогда только мысленный эксперимент.

или затрахивание до отвращения к процессу.

[e_mir]

А причем тут затрахивание? Дело ж не только в сексе как таковом. Человеческая культура состоит из сексуальных мотивов чуть более чем полностью. Семья, дети, статус в обществе...

[ygam.livejournal.com]

По-моему, это в "Абсолютной пустоте".

Отвратин или омерзин

[profi.livejournal.com]

Следующим, о ком повествуют семейные хроники, был Игорь Себастьян Тихий, сын Иеремии, аскет и кибермистик. На нем обрывается земная ветвь нашего рода – все позднейшие потомки Анонимуса разбрелись по Галактике. Игорь Себастьян натуру имел созерцательную и лишь поэтому, а не вследствие недоразвитости, в которой его обвиняли клеветники, впервые заговорил лишь на одиннадцатом году жизни. Как и все великие мыслители-реформаторы, он заново окинул человека критическим взглядом и нашел, что источник всякого зла – животные атавизмы, пагубные для индивидов и общества. Мысль о враждебности темных инстинктов светоносному духу не была особенно нова, но Игорь Себастьян сделал решающий шаг, на который его предшественники не отважились. Человек, сказал он себе, должен воцариться духом там, где до сих пор безраздельно владычествовало тело! Будучи на редкость одаренным душехимиком, после многолетних экспериментов он создал в реторте препарат, позволивший мечту воплотить в реальность. Я говорю, разумеется, о знаменитом омерзине, пентозалидовой производной двуаллилоортопентанопергидрофенатрена. Микроскопическая доза омерзина, совершенно безвредная для здоровья, делает акт зачатия до крайности неприятным – в отличие от установившейся практики. Благодаря щепотке белого порошка человек начинает смотреть на мир глазами, не замутненными похотью; не ослепляемый поминутно животным влечением, он постигает истинную иерархию вещей. У него появляется масса свободного времени, да и сам он, сбросив оковы сексуального принуждения и отрешившись от уз половой неволи, которыми опутала его эволюция, наконец-то обретает свободу. Ведь продолжение рода должно быть результатом обдуманного решения, исполнением долга перед человечеством, а не побочным, нечаянным следствием потакания низменным страстям. Сперва Игорь Себастьян намеревался сделать акт телесного совокупления нейтральным, однако решил, что этого недостаточно: слишком многое делает человек даже не удовольствия ради, а просто со скуки или по привычке. Отныне указанный акт должен был стать жертвой, возлагаемой на алтарь общего блага, добровольным умерщвлением плоти; каждый плодящийся, ввиду выказанной им отваги и готовности пожертвовать собой ради ближнего, причислялся к героям. Как подобает истинному ученому, Игорь Себастьян сначала испробовал действие омерзина на себе...

Лем "Звезные дневники Ийона Тихого"

[murmele.livejournal.com]

У Тэда Чана есть такая вещичка про процедуру, отключающую восприятие человеческой красоты в ее половом смысле. Зрение остается нормальным, природа-архитектура прекрасно воспринимается, собственно даже и человек -- можно оценить, что он здоров и симметричен, а можно, наоборот, разглядеть внутреннюю красоту, не содрогаясь от прыщей. Дети, выросшие с этой процедурой, влюбляются и вообще ведут себя как самые обычные дети, только предполагается, что влюбляются они не в самых смазливых, а в самых достойных.
Ну, ничего хорошего из этого все равно не получилось.
Чана, кстати, надо бы читать обязательно, тем более что и написал он всего страниц 300.

[neon-fit.livejournal.com]

Не подскажете название?
(стыдоба, опять забыл, на "вы" мы, или на "ты"!)

[murmele.livejournal.com]

"Тебе нравится, что ты видишь?"
http://lib.rus.ec/b/108522

[forcomments76.livejournal.com]

И тут внимание мудрецов Великого Гусляра привлекла Тася.
Тася живет через два дома, ей семнадцать лет, она не то чтобы красива, но чертовски мила, всегда лохмата, всегда курноса и губаста. Куда она идет – не столь важно, но если сказать правду, то к своей тетке, чтобы та сшила ей нечто рискованное. Если у тебя нет денег, чтобы одеваться в парижских бутиках, да, впрочем, и бутиков в Гусляре еще не завелось, то всегда остается надежда на тетушку современных взглядов.
Тася была девушкой воспитанной, и она вежливо поздоровалась с дедушками и дяденькой, которые сидели за столом и пили пиво.
Дедушки и дядя тоже с ней поздоровались.
Пройдя несколько шагов, Тася замедлила шаги и потом приостановилась.
Что-то было неладно.
Мужчины на нее неправильно смотрели.
В семнадцать лет хорошенькая девушка отлично знает, как мужчинам полагается на нее смотреть. И она, хоть, может быть, вслух возражает против таких наглых взглядов, понимает, что они – своего рода комплименты. И пока взгляды несутся к ней со стороны половозрелых мужчин, у нее еще все впереди.
А Тася, миновав мужчин за столом, вдруг поняла, что они на нее смотрят не так. Равнодушно смотрят. Как Лидия Семеновна в поликлинике на профилактике.
Она обернулась.
Никакой реакции. Флюиды до нее не долетели.
Тася пожала плечами и быстро пошла дальше, подчеркнуто раскачивая бедрами.
Никаких взглядов.
А через минуту и мужчины сообразили, что происходит нечто неладное.
– Видно, я совсем старым стал, – сказал Минц. – Гляжу на это лолитское создание, и ничто во мне не трепещет.
http://www.phantastike.ru/books/fiction/zolotie_ribki_snova_v_prodazhe.zip

[marina-fr.livejournal.com]

В "Левой руке тьмы". Они там гермафродиты, но обычно гонады находятся в неактивном и недейству@щем состоянии, есть всего несколько дней, на которые человек сексуально активен и выпадает из социальной жизни.

[foxm66.livejournal.com]

Это рассказ Лема "Симон Меррил. Сексотрясение" http://lib.rus.ec/b/32521/read

Мысль Лема состоит в том, что "свято место пусто не бывает"

Но культура не терпит пустоты: место, опустевшее в результате сексотрясения, заняла гастрономия. Она делится на обычную и неприличную; существуют обжорные извращения и альбомы ресторанной порнографии, а принимать пищу в некоторых позах считается до крайности непристойным. Нельзя, например, вкушать фрукты, стоя на коленях (но именно за это борется секта извращенцев-коленопреклоненцев); шпинат и яичницу запрещается есть с задранными кверху ногами. Но процветают - а как же иначе! - подпольные ресторанчики, в которых ценители и гурманы наслаждаются пикантными зрелищами; среди бела дня специально нанятые рекордсмены объедаются так, что у зрителей слюнка течет. Из Дании контрабандой привозят порнокулинарные книги, а в них такие поистине чудовищные вещи, как поедание яичницы через трубку, между тем как едок, вонзив пальцы в приправленный чесноком шпинат и одновременно обоняя гуляш с красным перцем, лежит на столе, завернувшись в скатерть, а ноги его подвешены к кофеварке, заменяющей в этой оргии люстру. Премию "Фемины" получил в нынешнем году роман о бесстыднике, который сперва натирал пол трюфельной пастой, а потом ее слизывал, предварительно вывалявшись досыта в спагетти. Идеал красоты изменился: лучше всего быть стотридцатикилограммовым толстяком, что свидетельствует о завидной потенции пищеварительного тракта. Изменилась и мода: по одежде женщину невозможно отличить от мужчины. А в парламентах наиболее передовых государств дебатируется вопрос о посвящении школьников в тайны акта пищеварения. Пока что, ввиду крайнего неприличия этой темы, на нее наложено строжайшее табу.