e_mir | Еврейская баллада

Много раз я натыкался в ЖЖ на достаточно стереотипные впечатления от фильмов на «еврейско-концлагерную» тематику («Список Шиндлера», «Пианист»…). Постоянно звучит вопрос – как можно было ждать, когда тебя застрелят, бросят в газовую камеру, заставят умирать голым на морозе… Почему, видя смерть предыдущего в шеренге, нельзя было хотя бы ударить палача, броситься на охранника…
Этот вопрос – одновременно и обвинение им, тогдашним, погибшим и выжившим. Часто ответом звучит – «если народ не может себя защитить, неспособен ударить в ответ на издевательства, – так ли уж виноваты те, что его уничтожали?…». Я не могу и не хочу отвечать за живших тогда, но я постараюсь высказать свою точку зрения без пафоса и агрессии.
Представьте себе, что ваша семья поколение за поколением живет в доме, где вместо потолка – пресс, то медленно опускающийся, то поднимающийся. Иногда можно ходить, не пригибаясь, но иногда для того, чтобы пройти – нужно наклонять голову, а в самые худшие времена – ползать на четвереньках. Кто-то скажет – да что это за жизнь-то такая? Не лучше раз и навсегда порвать с этим домом? Да, молодежь часто отбрасывает старый уклад и уезжает, но для многих – это единственный родной дом. Для многих живущих внутри дома-пресса сама мысль о том, что однажды потолок просто раздавит их – уже табу.
Для евреев окружение почти всегда было прессом, а находится под давлением –вековой привычкой. Погибали именно бунтари, «спринтеры с коротким дыханием», которые отвечали ударом на удар, а оскорблением на оскорбление. Постепенно идеология терпения, готовности склонится, чтоб сохранить жизнь– стала основной нерелигиозной частью еврейской философии диаспоры. И это философия не так уж плохо работала на протяжении многих десятков и сотен лет. Евреи оставались – гонимым, ненавидимым, проклинаемым, но все же живым народом. Но 20-ый век все изменил.
Это сейчас легко обвинять людей в слепой покорности судьбе, зная «чем все закончилось». Тогда же, многие до последнего не верили в то, что их везут куда-то чтобы убить. К тому же – сама обстановка «фабрик смерти» была очень грамотно построена в плане подавления воли – к тому моменту, когда узника вели на казнь – воли к жизни в нем было очень мало.

Никогда снова.