О гласе для народа.

Есть такой особый жанр - озвучивать для народа то, что говорится в узких властных кругах. Это на самом деле очень неблагодарный вид деятельности, потому что власть с народом друг друга терпеть не могут. Но если народ скован в своих действиях, зато может себе позволять честить власть во все корки - то власть ровно наоборот, почти свободна от контроля, зато скована в выражениях. Ноблис облидж, то се. Но как же все-таки хочется поговорить с народом по свойски, ткнуть начальственным кулаком в холку, указать на место.

Для этого есть специальные сливные бачки-политологи, а также сервильные политики второго-третьего уровня. У нас этот флаг почти лично несет Михаил Бродский. А в России в этом уже пару раз засветился некий вице-губернатор Олег Матвейчев. Первый раз он рассказывал как нужно поступать со всякой там оппозицией - собрать на плошади и раздавить танками. Теперь он высказывается о том, как видит Большой Чиновник малый бизнес.

Максим у себя в посте цитирует полностью указанного чиновника по этой теме. Очень характерный ход - обсуждение эффективности, вернее неэффективности малого бизнеса на фоне бизнеса большого. Отрывание одной эффективности от всего остального рыночного процесса - характернейшая черта государственнической и левой риторики. Типа - вот у вас растет дерево, которое приносит плоды, а вокруг бессмысленная трава, пустые кусты и нелепый ручеек. Мы это все зальем симпатичным бетоном, оставив только ценное дерево - и будет уверены что поступаем по государственному мудро.

(no subject)

Никогда не воспринимал себя как сексуальный обьект.

Наверное это проблема - я знаю, что я могу нравится, более того, я считаю это одной из тех вещей, которые у меня в жизни получаются - производить на людей положительное впечатление. Но как-то в мою голову не помещается что я могу им нравится в качестве обьекта сексуального вожделения. В качестве умного собеседника или там - шутника-затейника - легко. Но в качестве мужчины? 

Это, наверное, что-то из ранней молодости, вытеснение и защита от взрослого мира, который был большим, страшным и пытался меня оценить. Изгнав оценку себя за пределы своего "Я" - мне удалось от этого защититься, вопрос - какой ценой.

На мой взгляд ценой было другая часть мужской сексуальности - агрессия. Запрет касается и ее, так что я изо всех сил пытаюсь быть хорошим, и очень на себя обижаюсь, если это не выходит.