Какой все таки офигенный журнал был...
May. 31st, 2007 11:36 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
e_mirКаждому из нас рано или поздно приходит в голову заняться телекинезом. Некоторым успехи в телекинезе даются легко и быстро, другим медленно и с трудом. Третьи не имеют о телекинезе ни малейшего понятия и начинают заниматься им независимо от вторых.
История отечественного и зарубежного телекинеза богата поучительными фактами. Чрезмерно развитые надбровные дуги древних позволяли им пользоваться телекинезом в такой степени, в какой мы даже себе не представляем. Достаточно сказать, что теперь найдется очень мало людей с такими надбровными дугами.
О том, что телекинез представляет собой громадную силу невероятных размеров, свидетельствует хотя бы изобретение Можайским самолета. Однако изобретение Можайским мотора и винта для самолета с точки зрения телекинеза считается большой ошибкой, так как мотор и винт увеличивают вес и ухудшают летные качества летательных аппаратов.
На пересечении улицы Каменной с переулком Благонравова можно увидеть серый дом. Он стоит здесь много лет, возле него оборудована трамвайная остановка. Каждый день в половине шестого из трамвая выходят два человека примерно одинакового роста и направляются к дому. Эти люди — братья, они занимаются телекинезом.
Этим вечером, соединив свои усилия, братья подняли в воздух шесть книг, уложенных одна на другую, когда кто-то, не постучавшись, открыл дверь и вошел в комнату. Братья обернулись, книги посыпались на пол.
На пороге стоял их старый приятель Федя. Ему было не больше сорока лет, он был одет в пиджак.
— Я никогда бы не подумал, что вы так небрежно обращаетесь с книгами, которые я даю вам читать. Вы, наверное, забыли, что эти книги я с большим трудом выписываю в библиотеке завода, где работаю крупным специалистом, — заявил Федя.
— Извини нас, мы так увлечены телекинезом, что даже не обратили внимания на то, что это твои книги.
— Вы поднимали все эти книги вместе? — спросил Федя, указав на пол.
— Да, — ответил старший брат. — Подъем тяжестей для нас уже не проблема. Нас волнует другое. Мы не знаем, что делать дальше. Предположим, мы поднимем кресло или шкаф — что это даст?
— У нас с братом есть подозрение, — заговорил быстро младший, — что с помощью телекинеза можно добиться чего-то такого, ради чего стоит потратить всю жизнь.
— Это сложный вопрос, — сказал Федя. — Я не в состоянии ответить на него сразу, мне нужно подумать. Приходите ко мне в пятницу, потолкуем. Не забудьте принести книги.
Федя ушел, а мысли о телекинезе не давали братьям покоя. Всю ночь они не могли уснуть и ворочались на своих кроватях. В комнатах царил мрак и полумрак. Обливаясь холодным воском, в подсвечниках горели свечи.
В пятницу, как было условлено, они захватили книги и направились домой к Феде. Его жена приготовила им суп.
Федина комната служила одновременно спальней и мастерской. Федя увлекался детекторными приемниками, но также в книжном шкафу его стоял томик Пушкина. Федя знал толк в искусстве и сознавал это. Особенно он любил познавать дедукцию и анализ. Федя умышленно не отдавал в печать своих произведений, потому что собирал их в большом фанерном ящике из-под фруктовой посылки яблок друзьям.
— Я думал над вашим вопросом, — начал Федя, — но выхода так и не нашел. Принесли книги?
—Вот они. Как же так, Федя, неужели нет никакого выхода?
— Вариантов было много, но я их все отбросил.
— И не оставил ни одного? — спросила заглянувшая из кухни Клава.
— Ни одного.
— И теперь вы не знаете, что делать дальше? — с большим огорчением спросила Клава у братьев.
Братья кивнули головой.
— Кто-то, мне помнится, говорил о рабочем, который занимался опытами по телекинезу, — сказала Клава.
— Постойте, — вспомнил Федя, — он работал у нас во втором механическом цехе. Его начальник Глузов пришел как-то ко мне и стал сокрушаться. Уходит, говорит, хороший работник, замечательный технолог, мастер на все руки. В чем же дело, спрашиваю, почему не удержали хорошего человека. Создайте условия, черт побери. И тут мне Глузов говорит: “Не могу я ему создать условий. Климата не могу создать. Ему, видите ли, сам климат не подходит”. — “При чем тут климат. Он что, больной?” — “Он здоровый. Но в нашей местности нету болот. А они ему необходимы”. — “Зачем ему болота? Болота осушать надо”. — “Привычка у него есть”. — “Что за привычка?” — “Бить в гонг на заболоченных местностях”. — “Что?” — “Бить в гонг на заболоченных местностях”. — “Послушайте, а он нормальный, этот ваш технолог?” — “Да вроде нормальный. Занимается телекинезом, женат. Детей, правда, у них нету”. — Вот я и думаю, — продолжал Федя, — может, этот технолог вам как раз и нужен.
— А где он теперь? — спросили братья.
— Уволился и уехал.
— Куда?
— Откуда я знаю? Туда, где болота.
— А как его фамилия?
— Вот фамилии я не помню. Кажется, Цельнотапов — или нет — Полумамов. Нет, полу, полу... Повиланов! Повиланов его фамилия.
Поскольку местонахождение Повиланова было неопределенно, братья решили ехать в первый попавшийся город в болотистой местности. Этим городом была Калуга.
Хмуро было в Калуге, тревожно, неясно. По улицам едва слышно крались велосипеды, а двери магазинов, подвалов и домов отдыха были заперты ключами на замки.
Братья прибыли на северный вокзал. Освещения не было, хотя было уже темно. Администратор гостиницы сообщил, что в окрестностях уже восьмую неделю рыщут волки, которые стремятся уничтожить побольше местных жителей. Они гнездятся в болотах и преграждают путь обозам со стройматериалами. Каждую ночь Калуга выходит в дозор. Охотники дежурят на крышах домов, на телеграфных столбах, под полами киосков.
Братья обратились к администратору:
— Послушайте, Льюис, у вас нет номера?
Льюис протянул им ключи от номера 2.
Братья прошли по коридору, вошли в номер и включили свет. На столе стояла пепельница. Они закурили.
Далее - тут http://www.lib.ru/RUFANT/GLANC/rasskazy.txt
Анатолий ГЛАНЦ
Будни Модеста Павловича
“Химия и жизнь”, 1988, № 8.
История отечественного и зарубежного телекинеза богата поучительными фактами. Чрезмерно развитые надбровные дуги древних позволяли им пользоваться телекинезом в такой степени, в какой мы даже себе не представляем. Достаточно сказать, что теперь найдется очень мало людей с такими надбровными дугами.
О том, что телекинез представляет собой громадную силу невероятных размеров, свидетельствует хотя бы изобретение Можайским самолета. Однако изобретение Можайским мотора и винта для самолета с точки зрения телекинеза считается большой ошибкой, так как мотор и винт увеличивают вес и ухудшают летные качества летательных аппаратов.
На пересечении улицы Каменной с переулком Благонравова можно увидеть серый дом. Он стоит здесь много лет, возле него оборудована трамвайная остановка. Каждый день в половине шестого из трамвая выходят два человека примерно одинакового роста и направляются к дому. Эти люди — братья, они занимаются телекинезом.
Этим вечером, соединив свои усилия, братья подняли в воздух шесть книг, уложенных одна на другую, когда кто-то, не постучавшись, открыл дверь и вошел в комнату. Братья обернулись, книги посыпались на пол.
На пороге стоял их старый приятель Федя. Ему было не больше сорока лет, он был одет в пиджак.
— Я никогда бы не подумал, что вы так небрежно обращаетесь с книгами, которые я даю вам читать. Вы, наверное, забыли, что эти книги я с большим трудом выписываю в библиотеке завода, где работаю крупным специалистом, — заявил Федя.
— Извини нас, мы так увлечены телекинезом, что даже не обратили внимания на то, что это твои книги.
— Вы поднимали все эти книги вместе? — спросил Федя, указав на пол.
— Да, — ответил старший брат. — Подъем тяжестей для нас уже не проблема. Нас волнует другое. Мы не знаем, что делать дальше. Предположим, мы поднимем кресло или шкаф — что это даст?
— У нас с братом есть подозрение, — заговорил быстро младший, — что с помощью телекинеза можно добиться чего-то такого, ради чего стоит потратить всю жизнь.
— Это сложный вопрос, — сказал Федя. — Я не в состоянии ответить на него сразу, мне нужно подумать. Приходите ко мне в пятницу, потолкуем. Не забудьте принести книги.
Федя ушел, а мысли о телекинезе не давали братьям покоя. Всю ночь они не могли уснуть и ворочались на своих кроватях. В комнатах царил мрак и полумрак. Обливаясь холодным воском, в подсвечниках горели свечи.
В пятницу, как было условлено, они захватили книги и направились домой к Феде. Его жена приготовила им суп.
Федина комната служила одновременно спальней и мастерской. Федя увлекался детекторными приемниками, но также в книжном шкафу его стоял томик Пушкина. Федя знал толк в искусстве и сознавал это. Особенно он любил познавать дедукцию и анализ. Федя умышленно не отдавал в печать своих произведений, потому что собирал их в большом фанерном ящике из-под фруктовой посылки яблок друзьям.
— Я думал над вашим вопросом, — начал Федя, — но выхода так и не нашел. Принесли книги?
—Вот они. Как же так, Федя, неужели нет никакого выхода?
— Вариантов было много, но я их все отбросил.
— И не оставил ни одного? — спросила заглянувшая из кухни Клава.
— Ни одного.
— И теперь вы не знаете, что делать дальше? — с большим огорчением спросила Клава у братьев.
Братья кивнули головой.
— Кто-то, мне помнится, говорил о рабочем, который занимался опытами по телекинезу, — сказала Клава.
— Постойте, — вспомнил Федя, — он работал у нас во втором механическом цехе. Его начальник Глузов пришел как-то ко мне и стал сокрушаться. Уходит, говорит, хороший работник, замечательный технолог, мастер на все руки. В чем же дело, спрашиваю, почему не удержали хорошего человека. Создайте условия, черт побери. И тут мне Глузов говорит: “Не могу я ему создать условий. Климата не могу создать. Ему, видите ли, сам климат не подходит”. — “При чем тут климат. Он что, больной?” — “Он здоровый. Но в нашей местности нету болот. А они ему необходимы”. — “Зачем ему болота? Болота осушать надо”. — “Привычка у него есть”. — “Что за привычка?” — “Бить в гонг на заболоченных местностях”. — “Что?” — “Бить в гонг на заболоченных местностях”. — “Послушайте, а он нормальный, этот ваш технолог?” — “Да вроде нормальный. Занимается телекинезом, женат. Детей, правда, у них нету”. — Вот я и думаю, — продолжал Федя, — может, этот технолог вам как раз и нужен.
— А где он теперь? — спросили братья.
— Уволился и уехал.
— Куда?
— Откуда я знаю? Туда, где болота.
— А как его фамилия?
— Вот фамилии я не помню. Кажется, Цельнотапов — или нет — Полумамов. Нет, полу, полу... Повиланов! Повиланов его фамилия.
Поскольку местонахождение Повиланова было неопределенно, братья решили ехать в первый попавшийся город в болотистой местности. Этим городом была Калуга.
Хмуро было в Калуге, тревожно, неясно. По улицам едва слышно крались велосипеды, а двери магазинов, подвалов и домов отдыха были заперты ключами на замки.
Братья прибыли на северный вокзал. Освещения не было, хотя было уже темно. Администратор гостиницы сообщил, что в окрестностях уже восьмую неделю рыщут волки, которые стремятся уничтожить побольше местных жителей. Они гнездятся в болотах и преграждают путь обозам со стройматериалами. Каждую ночь Калуга выходит в дозор. Охотники дежурят на крышах домов, на телеграфных столбах, под полами киосков.
Братья обратились к администратору:
— Послушайте, Льюис, у вас нет номера?
Льюис протянул им ключи от номера 2.
Братья прошли по коридору, вошли в номер и включили свет. На столе стояла пепельница. Они закурили.
Далее - тут http://www.lib.ru/RUFANT/GLANC/rasskazy.txt
Анатолий ГЛАНЦ
Будни Модеста Павловича
“Химия и жизнь”, 1988, № 8.
